Тем не менее любимым детищем Элис было патио — уже не дом, еще не сад, но сочетающее в себе очарование обоих. В горшках буйствовала герань, а по шпалерам карабкались вверх пурпурные клематисы. Недавно Элис решила выращивать виноград, поэтому сейчас терзала друзей и книги по садоводству, обдумывая, как лучше за это взяться. Энтузиазм ее был неисчерпаем.

Вирджиния пододвинула к себе кресло и упала в него, удивляясь жаре и внезапно свалившейся на нее усталости. Она сбросила сандалии и положила ноги на оказавшийся очень кстати пуф.

— Я не ездила в Порткеррис.

— Не ездила? А я думала, что ты отправилась на почту.

— Мне просто нужны были марки. Ничего, куплю в другой раз. Там было столько народу, и автобусов, и все так толкались и потели, что у меня случился приступ клаустрофобии и я не стала останавливаться. Ехала себе и ехала.

— Я дам тебе марки, — сказала Элис. — Налить тебе еще чаю?

Она отложила шитье и потянулась за чайником. Над чашкой поднимался пар: ароматный, освежающий.

— Молока или лимон?

— С лимоном чай вкуснее.

— И освежает лучше, на мой взгляд, особенно в такую жару. — Она протянула Вирджинии чашку и снова откинулась в кресле. — И куда же ты поехала?

— Я?.. О, в другую сторону…

— К Лендс-энд?

— Не так далеко. Только до Лэнион. Оставила машину у обочины, забралась на холм, посидела среди вереска, любуясь видом.

— Чудесно, — сказала Элис, продевая нитку в иголку.

— На фермах уже собирают солому.

— Самое время.

— Он совсем не изменился, так ведь? Я имею в виду Лэнион. Ни новых домов, ни дорог, ни магазинов, ни кемпингов для туристов.